Ликбез

Несостоявшаяся встреча

И вот они встретились – «Современная поэзия (которая)увлеклась видимой сложностью своих героев, заигралась в слова, запуталась в реальных предметах — и внезапно стала похожа на цветы, постоявшие в подкрашенной воде: линии те же, но оттенки — совершенно чужие».
Это с одной стороны.
И с другой – «Стихи Зои Колесниковой, неброские по форме и традиционные по духу, который их пронизывает, помогают каждому читателю почувствовать: мир все еще человечен, а верность любящего сердца по сей день является животворящей кровью нашей литературы». (Всё это – Вячеслав Лютый, предисловие к публикации в журнале «Подъём»).
Конечно, на самом деле такая встреча могла произойти только в воспалённом мозгу, ведь параллельные прямые, как мы помним из школы, не пересекаются. Да и сам критик, если конечно понимает смысл своих изречений, такой встречи не допускает: поэзия где-то запуталась в чём-то, а стихи Зои помогают и животворят в литературе, то бишь «современная поэзия» и «наша литература» по мнению критика вещи прямо противоположные.
Чукче, ответившему «зюйд-зюйд-вест» на вопрос нашего капитана «куда ушла американская подлодка», просто дали по уху и предложили показать рукой. В данном конкретном случае бить по уху бесполезно: ни рукой, ни другими частями тела критик всё равно не сможет показать, что именно он хотел сказать своим словоблудием. Сказать-то не-че-го!!! Вот и решился критик в нескольких абзацах раскрыть тайны сразу: современной поэзии, рассказать всё про современного читателя и вообще, и отдельно про мужчин, отдельно про женщин, раскрыть секреты их сокровенных чувств и желаний. Под занавес вывел формулу «нынешнего времени», которое «никак себя не утвердило, но постаралось» столько натворить, что читать дальше просто страшно.
А ещё в стихах Зои «наглядна эскизность, свойственная восточной поэзии». Ну что ж, если для него все читатели думают и чувствуют, как один, почему бы и восток не сделать одной точкой (одним поэтом) на планете. Но это критику легко. А я, просмотрев предлагаемые им творения, начал ломать голову: это у кого же на востоке Зоина эскизность? У Руми? Рудаки? Фирдоуси? Но там любовь, которая слаще самого сладкого вина, сказы, хвалы, загадки, а то и вовсе исполненные мудрой заумью рубаи, как у небезызвестного Хайяма…
Может пойти дальше, ведь и Вьетнам, и Китай тоже восток. Ну не будем трогать великих Ли Бо или Ду Фу. У них в восьмом веке не было на «наглядную эскизность» времени, всё родина да друзья, смуты да восстания, да женская доля… Хотя вот, в одиннадцатом веке жила такая великая китаянка И Ань. У неё действительно хватает и прозрачной дымки, и кудлатых туч, и ласкового ветерка… Только всё это лишь обёртка чувственных мыслей, только всё это музыка, даже в переводах. Ведь И Ань, она же Ли Цин Чжао не была «кровью» литературы, упорно «вертела на каторге чувств жернова поэм» и весьма сомневалась в совершенстве своих творений:
«…Сон необычный мне снился, будто бы в небо я взмыла,
Голос из бездны небесной вдруг обратился ко мне.
Ласково и с участием небо меня спросило,
Путь свой куда направляю в этой земной стороне.
Горькое небу признанье было моим ответом:
«Солнце клонится к закату, путь же, как прежде, далёк.
Вся моя жизнь – постиженье трудного дела поэта,
Но совершенных так мало мною написано строк!..»

Конечно, в переводе много теряется красок и звуков, но насколько ясно выражены чувства и мысли. А это ведь Китай, тысяча лет назад!!! И вот, не мудрствуя лукаво, чтобы не обвинили в предвзятости, берём первое стихотворение из подборки Зои Колесниковой, так распиаренное критиком Лютым:
Отрывной календарь уменьшается вновь. (Почему «вновь»-то? А, для рифмы кровь-морковь.)
Вот уже и февраль устремился в отлет. (я тоже после этого)

Холодеет душа. И мятежная кровь (что значит это: будет бой или казнь? Как она начинается, где здесь? Это та самая «кровь литературы»?
начинается здесь, но замедлила ход.

Мне бы завтра войти и остаться с тобой (Куда войти, в дом? Нет, «войти там», это, наверное по-китайски, где зеленеет трава в феврале…)
там, где зреет восход, зеленеет трава…

Даже царь Соломон говорил про любовь, (тобой-любовь и есть Зоины рифмы?)
утверждая твои надо мною права. (Надо понимать, когда Соломон занялся утверждением ваших прав(?), он поневоле заговорил про любовь?).

Господи, помилуй! Больше и сказать нечего. И так в каждом стихотворении.
Русский человек, на родном языке в 21 веке!!!
Трудно спорить с Есениным, «стишок писнуть, пожалуй, всякий может». Но надо ли? Ведь куда важнее этому «всякому» научится ясно выражать свои мысли, пользоваться родным языком. А критику отличать кощунственное косноязычие от самой совершенной организации речи, то бишь стихов.
Несомненно, взваливать ужасную ситуацию в современной литературе на критиков не совсем правильно: законы творчества создают писатели, а задача критиков эти законы разъяснять читателю. Но вводя этого читателя в заблуждение подобным образом, критики невольно становятся виноватыми в ситуации – ведь писатели рождаются в читательской среде.
Говорить в данном случае о литературе всерьёз – просто смешно. Все эти плохо рифмованные «ахи и охи», миллиардные повторения единственной «мысли» «люби меня, как я тебя» — суть альбомные строки малообразованной публики. Интернет пространство, многочисленные бумажные издания, даже солидные некогда толстые литературные журналы потонули в рифмах и молодых, и престарелых любовниц, альфонсов и гомосексуалистов. Благо, что и редактирование изданий отдано на откуп этой публике, поскольку литератору мужику на существующее денежное вознаграждение на редакторской работе сегодня семью не прокормить.
Просто поинтересуйтесь – кто редактирует поэзию в том или ином издании и всё станет на свои места. Потому-то и появляются вышеприведённые измышления критиков о состоянии «якобы» поэзии. Ведь настоящих авторов надо поискать. А тут – открывай любой журнал, любой сайт и пошло: «Сижу одна. Глухая ночь и льются слёзы по лицу…» или «Горел камин. Я пела о любви, доверчиво стоящей на пороге…» или «Горели свечи у камина и слёзы капали в ладонь…» и дальше «Уезжает милый, уезжает. Встретимся ль ещё когда-нибудь?» и дальше «Как хорошо, что ты на свете есть, как этот день в июльской позолоте…» и дальше «За поцелуй – полцарства отдаю, а за второй – Вторую половину…» и дальше «…О как жадно губами горячими ты солёных коснёшься ресниц!» и дальше, и дальше… Как будто в одну дуду. А это всё строчки из разных журналов и разных авторов из Москвы, Питера, Воронежа и других городов, и авторы не столько молодые, сколько известные и престарелые.
Бесспорно, любовь – тема вечная и, несомненно, самая главная. Вот поэтому так мало настоящих стихотворений о любви, одно-два в эпоху. И поэтому-то любовь стала главным предметом нападения для графоманов. Поэтому и появляются раз за разом строчки бабушки под семьдесят про какие-то утверждения Соломона. И на замечания им, что всякому овощу свой срок, что есть время любить, а есть время и думать, они всегда отвечают одной фразой классика – любви все возрасты покорны… Эта фраза с их лёгкой руки служит оправданием девяностолетним извращенцам, старушкам, совращающим малолетних, согбенным звёздам, занимающимся педофилией…
А всего-то, вырвали из контекста у Александра Сергеевича нужные им слова. Механизм очень простой. Берёте, например, известную сегодня шутку: «Ну ты молодец, дурак». Вроде как похвала, но и не очень. А уберите последнее слово и сколько оптимизма подарите адресату фразы! Ну а если убрать слово «молодец»?..
У мудрого Александра Сергеевича после слова «покорны» точка не поставлена. Дальше говорится о благотворных порывах любви «юным, девственным сердцам», а ещё дальше: «но в возраст поздний и бесплодный, на повороте наших лет, печален страсти мёртвый след: так бури осени холодной в болото превращают луг…» Вот так-то господа «поэты» и «критики», именно в болото превратили вы сегодня пространство, предназначенное для поэзии.
А поэзия на самом деле не «заигралась в слова» и не «запуталась» там в чём-то, это критик запутался в трёх… кустах, думая, что находится в поэтическом лесу. Ведь утверждать подобное, это доказывать, что бриллианты стали жидкие, вода сухой, а кумач синий. Кстати, именно этот критик пиарил стихи некоей Беляевой, как образец высокой лирики, где автор утверждала существование синего кумача, обитание журавлей на верхушках тополей, а «люди как несущиеся кони, молятся обугленной иконе».
Поэзия жила и живёт, как всегда трудно, бесприютно, голодно, одиноко… Иначе просто не может быть, иначе живёт маскультура, шоу-бизнес и тусовка звёздобыдла. И чтобы им жить на широкую ногу, они должны, обязаны травить «моцартов», препятствовать распространению истинного искусства, воспитанию художественного вкуса. Достаточно вспомнить, как жил Николай Рубцов, как публиковался Михаил Анищенко, какие блага и публикации имеет сегодня Леонид Сафронов, творчество которого мы представляем в этом номере. Вот они и другие, пусть не многие, «кровь литературы» и «современная поэзия». Они не «заиграются в слова», поскольку не играют в жизнь, а живут, тащат на плечах свою эпоху, вращают «жернова поэм» не требуя ни славы, ни наград.

Искендер Задвинский

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии запрещены.